Фигурист Максим Траньков: «Я зубрил топик „Аbout myself“ и считал, что этого хватит»

Поговорили с олимпийским чемпионом о том, как учить английский на практике

Сначала он вообще не собирался учить язык, потом запомнил 50 слов — и их вполне хватало для жизни в Америке. Тогда как и почему олимпийский чемпион Максим Траньков все-таки заговорил на английском? Мы встретились и записали его историю.

Школу я прогуливал, а слово yesterday узнал только потому, что брат был рок-н-ролльщиком. Он слушал The Beatles и кучу другой англоязычной музыки и везде ходил с блокнотом — самодельным словарем. Так и выучил язык, по словам и фразам из песен. А меня тогда интересовал только спорт, так что я просто зубрил топик «About myself» и считал, что этого хватит.

Когда на горизонте впервые возникла необходимость говорить на английском, я мог произнести — ну, помимо yesterday — еще mom, dad, brother, sister, cat. Не самые необходимые слова для человека, которому предстояло жить в Америке. А мне тогда исполнилось 18 лет, меня отчислили из института — не было партнерши, и в Сборной России я тогда еще не участвовал. На горизонте маячила армия. И тут предложили кататься за США, но для этого нужно было уехать туда на ПМЖ. Я ужасно не хотел! Только освоился в Питере, у меня появились друзья, девушка, любимые места для прогулок. А тут опять все менять, ехать в неизвестность, в какую-то американскую семью, с которой я даже поговорить не смогу. Это пугало. Но родители уговорили попробовать — я из небогатой семьи, и им казалось, что в Америке, стране возможностей, я буду пристроен.

Максим Траньков. Фото: личная страница в Instagram

К счастью, мне не дали визу. Я никуда не поехал и очень обрадовался: необходимость говорить на незнакомом языке отпала! А скоро я стал тренироваться в лучшем клубе фигурного катания в Петербурге, попал в сборную юниоров и начал ездить на международные соревнования. Отличное было время — все молодые, 16–20 лет, веселые, а самые лучшие вечеринки, конечно, у русских.

Фразу knocking at the door я запомнил, когда учил друзей-иностранцев секретному стуку в дверь — пропуску на вечеринку, по которому мы понимали, что это не тренер за нами пришел. Англоговорящих ребят тогда вокруг было много, и с ними я в основном чувствовал себя участником игры «Крокодил», то есть показывал на пальцах, что я хочу. Конечно, после первого бокала зажим снимался, и что-то я говорил, в углу не отсиживался. Далеко не все были носителями языка, так что их английский был адаптирован для тех, кому этот язык тоже не родной. А еще я не стеснялся спрашивать, если не мог что-то перевести, — и мне всегда разъясняли. Но проколы все равно случались: в английском столько слов, которые звучат одинаково! Ну, например, я до сих пор не чувствую разницы в звучании sheet и shit — вроде понимаю, что речь о простыне, но сначала в голове всплывает другой вариант.

Скоро мне стало казаться, что набора из 50 слов вполне достаточно, чтобы выжить в чужой стране. Главное, запомнить left, right, how can I get, where can I find (smth), чтобы нигде не потеряться. Ну и названия продуктов для заказа еды в ресторане. Хотя там, мне кажется, можно пополнять свой словарный запас до бесконечности. Помню, как впервые услышал слово сrawfish и долго пытался понять, что это за рыба-ворона такая. Или, еще не зная этого слова, объяснял друзьям-иностранцам, что на юге России любят ходить в баню, пить пиво и закусывать раками.

— Это как краб, только длинный!
— В смысле, лобстер? — спрашивали меня.
— Ну почти, — отвечал я. — Лобстер, только маленький.

Актерского таланта объяснить, что это за закуска, все-таки не хватило. Спас Google.

Выступление Юлианны Карауловой и Максима Транькова на проекте «Ледниковый период». Фото: пресс-служба «Первого канала»

Когда начал участвовать в международных соревнованиях, освоил выражения, связанные со спортом. Понятно было, что «Skaters, clean the ice» значит «Фигуристы, покиньте лед», а не «Давайте-ка, почистите нам его». Но и этого оказалось мало. Я тогда переехал в Чикаго на семь недель, чтобы вместе с Марией Мухортовой тренироваться у Олега Васильева. Первые две недели мы были на льду практически все время, не до разговоров. А я еще жил in the basement — в таком подвале с душем, телевизором и без людей, с которыми нужно объясняться по-английски. Ездили на машине коллеги-француза, который катался с русской девочкой, — он единственный из нас четверых умел водить. Помню, возвращаемся домой уставшие. Впереди длинные выходные, праздник 4 июля. Я увидел магазин и подумал: да гори все огнем! Махнул рукой французу — останови.

— Shop? — спросил он.

Мы энергично закивали. Я зашел в магазин, купил six-pack пива, вернулся и поставил его в багажник. Думаю: даже если расскажет тренеру — плевать. А француз на меня посмотрел, сказал: wait, пошел в магазин и вернулся с бутылкой виски. Так и подружились.

За семь недель общения с французом я перестал бояться английского. Slower, faster, push, brake pedal, let’s go upstairs, ничего особенного вроде, никаких учебников, но мы постоянно говорили. Я начал понимать не отдельные слова, а фразы в песнях, вывески в торговых центрах. Француз тоже без русского не остался: я учил его, чтобы он мог разговаривать с тренером и своей партнершей. Показывал «Брат-2» — там же Данила Багров тоже приехал в Чикаго. Француз офигевал, пытаясь понять русскую культуру!

Максим открыл в Москве бар «Kolpak Pub» — в его библиотеке есть как русские, так и англоязычные книги

И только потом я осознал, что раньше, без языка, постоянно напрягался — даже в магазинах. Чего от меня вообще хотят, можно я просто расплачусь и уйду? На кассе в Америке же вечно засыпают вопросами: пакет нужен? а есть ли карточка магазина? назовите зип-код? Теперь на вопрос о наличии зип-кода я гордо отвечал: «I have no zip-code. I am a visitor». А уж из Штатов я вообще вернулся крутым. Помню, во время Чемпионата мира в Гётеборге зашли с другом Серегой Вороновым в «Макдоналдс». Я заказал бургер: «Сan I have?..», все дела. Серега, глядя на меня, сказал:

— Can I have potato free?

— We don’t have free potato, — объясняют ему.

Он настаивает. Я стою рядом и ржу. Серега не понимает, в чем дело, и снова повторяет свою фразу.

— Sorry, but we don’t have potato for free, — очень вежливо отвечают ему.

Тут я не выдерживаю и — я же крутой! — говорю: «We wanna French fries». Кажется, название картошки фри он запомнил на всю жизнь.

И наконец, я начал читать по-английски: сначала комиксы «The Walking Dead» («Ходячие мертвецы»). Оказалось, удобно: вот встретилось мне слово shovel — на слух я бы, может, и перепутал его с shower. Но душ в комиксе про зомби? No way. Сейчас уже читаю книги, например, Дика Баттона, который очень много интересных вещей рассказывает о фигурном катании. Чтение хорошо помогает подтянуть грамматику: вижу, где делал ошибки, учусь правильно строить предложения. Кажется, скоро смогу говорить по-английски с дочкой. В феврале ей исполнится три года, а она уже умеет считать до десяти, говорить на английском «здравствуйте» и «до свидания». И еще слово squirrel произносит гораздо лучше, чем я.


или
Вы ввели неверный email или пароль
Регистрация
Нажимая, вы принимаете
условия соглашения
Маст рид
Это журнал онлайн‑школы Skyeng
Читать статьи полезно.
Заниматься с преподавателем —
полезно вдвойне
Подпишитесь
на «Skyeng Weekly»
Лучшие образовательные материалы по английскому. Раз в неделю по вторникам
Подписываясь, я соглашаюсь
Бесплатный вебинар:
«Принципы, которые помогают стать успешным» от основателя Skyeng
Забронировать место